Час двадцать три (Remake)

Апрельский вечер нёс прохладу. Припять видела цветные сны. Город спал у АЭС рядом В ожидании весны. На четвертом блоке смена Проводила странный тест. Секунды рвали стены плена Из реакторных невест. В час двадцать три, глухая полночь, Разорвалась тишина. Два взрыва в небо взмыли, сволочь, Атом вырвался из сна. Крыша в клочья, стены прахом. Сердце блока черный зев, И графит со смертным страхом над землей Летела сем. Палый свет над черным лесом мир накрыло Жуткой пьесой. Первый вой сирен пожарных сонный Город разбудил. Кто из них, парней отважных, знал, Что шаг в могилу был? Шли тушить огонь, не зная, что не пламя главный Враг. Радиация слепая их пронзала просто так. Вкус металла нёс проклятье, а вверху Скрывали правду. Зона шепчет: "Не вернешься". Воздух жжет невидимый яд. Мертвый атом не проснется. Припять город мертвый сад. Зона шепчет: "Не вернешься". Радиация смеется, Унося людей в закат, Свой закат. Через сутки гул автобусов, Эвакуация толпы На три дня. Ни брать, ни статусов, Ни зверей приказ слепых. Люди верили беспечно, Оставляя жизнь свою. Она ушла навечно в ту Апрельскую весну. А потом пришли герои ликвидаторы, Изгои. Крышу чистили лопатой те зеленые бойцы, Биороботы под платой смерти скалились клыки. Кто в свинце, кто без защиты шли в рентгены На убой, Чтоб реактор был укрытым страшной Ядерной судьбой. Графит с крыши вниз скидали, зная, Жизнь свою отдали. Тридцать лет и зим минуло. Зона травами цветет. Только память не уснула тех Оборванных высот. Саркофаг накрыл руину, словно шрам На теле лет, но гордыни злую Мину не забыл скорбящий свет. Ветер носит пыль былого. Ветер носит пыль былого. Ветер носит пыль былого, Напоминая снова, снова. Только ветер в мертвых окнах Припяти Поет псалом. Да в реакторе расколотом дремлет вечный Страшный сон. Вечный сон. Чернобыль.