Час двадцать три

Апрельский вечер нёс прохладу, Припять видела Цветные сны. Город спал у АЭС рядом в ожидании Весны. На четвёртом блоке смена проводила странный Тест. Секунды рвали стены плена из реакторных Невест. В час двадцать три, глухая полночь, разорвалась Тишина. Два взрыва в небо взмыли, сволочь атом вырвался из Сна. Крыша в клочья, стены прахом, Сердце блока чёрный зев. И графит со смертным страхом над землёй летел, Осев. Алый свет над чёрным лесом мир накрыло жуткой Пьесой. Первый вой сирен пожарных сонный город разбудил. Кто из них парней отважно знал, что шаг в Могилу был? Шли тушить огонь, не зная, Что не пламя главный враг. Радиация слепая их пронзала просто так. Вкус металла нёс проклятье, а вверху скрывали Правду. Зона шепчет: "Не вернешься". Воздух жжёт невидимый яд. Мертвый атом не проснется. Припять город мертвый сад. Зона шепчет: "Не вернешься". Радиация смеется, унося людей в закат, В свой закат. Через сутки гул автобусов, эвакуация толпы. На три дня ни брать, ни статусов, ни зверей Приказ слепых. Люди верили беспечно, Оставляя жизнь свою, а она ушла навечно в ту Апрельскую весну. А потом пришли герои ликвидаторы, Изгои. Крышу чистили лопатой те зеленые бойцы, Биороботы под платой смерти скалились зубцы. Кто в свинце, кто без защиты шли в рентгены На убой, чтоб реактор был укрытым страшно ядерной Судьбой. Графит с крыши вниз кидали, зная жизнь свою отдали. Тридцать лет изи минуло, зона травами цветет. Только память не уснула тех оборванных высот. Саркофаг накрыл руину, словно шрам на теле лет, Но гордыни злую мину не забыл скорбящий свет. Ветер носит пыль былого, ветер носит пыль былого. Ветер носит пыль былого, напоминая снова, Снова. Только ветер в мертвых окнах Припяти поет Псалом. Да, в реакторе расколотом дремлет вечный Страшный сон. Вечный сон. Чернобыль.