Чёрный Октябрь

Девяносто третий год расколол страну советов. Власть искала новый брод средь руин и старых ветов. Конституционный спор перерос в открытый вызов. Президентский приговор парламент услышал с треском. Был указ, как взрыв гранаты, распустить Верховный Сход. Но засели депутаты в Белый дом, Назвав оплот. Две России, две присяги. Президент и вице-князь. И блокадные зигзаги затянули город в грязь. Телефон молчал упорно, Разделяя мир на чёрных. Третий день кипел Октябрь. Гнев толпы порвал кордоны. Штурмовать пошли азан. Телецентр разбился слоны. Штурм Останкино, Кальвадор. Первых жертв кровавый счёт. И сигнал летит по штабам, что назад дороги нет. Кто послал людей под пули? В чьих глазах умы заснули? Чёрный дым над Белым домом. Город корчится в огне. Брат на брата шёл с Аланом. Власть стреляет по стране. Чёрный дым над Белым домом. Чёрный дым над Белым домом. Власть не слышит крик и стоны. Власть стреляет по своим. По своим. Утро красит кровью нежной стены древнего Кремля. А потом бронёй железной армия пришла поля. Танки бьют прямой наводкой в сердце Белое дворца. Демократия под плёткой умирает без лица. В дыме чёрном с галиеткой. В дыме чёрном галиеткой завершается разметка. Вот и всё. Поднят флаг белый над обугленным гнездом. Кто-то выжил, кто-то смелый пал под вражеским огнём. Тишина легла могилой после залпов и команд. Только память стынет жилой тех октябрьских баррикад. Кто оплатит эти смерти? В чьих руках судьбы конверты? Счёт потерян, озвучен. Спрятан в тайны до сих пор. Но Октябрь неразлучен с памятью, Как приговор. Шрам на сердце у столицы. Вопрос в глазах немых: "Как же так смогли, Решиться бить из танков по своим? Бить из танков по своим?" Бить из танков по своим.