Зов

Видно, парень и там в почёте лихие Песни шалману поёт. Музыкантов своих отпетых в Преисподней оркестр зовёт. Собирает команду шальную свою для подземных Бесовских утров. Там для каждого, брат музыканта, Давно приготовлен гастрольный турброк. Заклинатель орды, вампиров пастух и Кантор окусных концов. Пьяный пастырь блудниц и зодчий чертей, На скулах узлы их мертвецов. Запускает по венам смертельный поток диких Демонов, тмы из могил. Где однажды бывал, вы туда в этот раз Золотою иглой угодил. Из костей и мозгов гитары на грифы, Шала тугих башмаков. Струны из жил и лады, полог и оправа, Да из нечистых кишков. Гудят темный грохочет из рёбер рыплах, Смертной кожей живых мертвецов. Свет горящих печей и ликующих костров, Молит грешников, дурь и глупцов. Конец пути взорвал ужасный свет и круто поменял Все смыслы главных слов. Он понял вдруг назад дороги нет. Последним эхом струн ворвался вечный зов. Заревёт адский хор, везде терзая в Клочья остывшую плоть. Продолжая муку для ада, скелеты Падших ублюдков полоть. Он вонзит им клыками зубастую пасть, Выпьет крови из метриных вен. И запоет ужасную песню свою про зловещий Погост и про тлен. Конец пути взорвал ужасный свет и круто поменял Все смыслы главных слов. Он понял вдруг назад дороги нет. Последним эхом струн ворвался вечный зов. Он понял вдруг назад дороги нет. Последним эхом струн ворвался вечный Зов.