Триптих

Отборнейшая ссанина это как есть свинину во время Свиного гриппа. Липа это дерево с веткой, Из него сварить можно чай. Липа это подделка по оригиналу, Не скучай, его вывезли из страны. И повяжете вы узлы, но не мы. Мы всё помним и так, где шлак, А где ценности, кому радость со сцен нести и Кто тяжесть сцен спустил. Кого подальше послать, а кого простить, Кого выслушать до конца, кого слегонца. Кому всё высказать за душу сына и отца, А кого обоссать. Ведь это, как говорилось в начале, ссанина. И как бы права не качали они нас, Не перестроят уже. Пусть перемерят всех тут уже, и мы знаем число Попугаев и дополнительных крылышек. Наши лица не скрывали шок. Мы знаем тридцать восемь попугаев и одно попугайское Крылышко. И одно попугайское крылышко. И одно попугайское крылышко. Твой рост тридцать восемь попугаев и ещё одно Попугайское крылышко. Но крылышко можно не считать. Как говорится, так и пишется. Возможно, тише стал. Нужно забыть и не ждать, и не помнить. Только потом нить быстрее раскрутит клубок. Мой клуб, мой Бог, мои друзья, семья, Работа всё там. Тело храм, в котором тебя отпевают, А души всем закрыты. Бывает. И если ты остался с корытом, То радуйся, оно у тебя есть. Месть? Забудь это слово. Всё забудь. И как окончится путь издомный, Обратно всё вспомни. Обратно всё вспомни. Обратно всё вспомни. Однажды она выйдет из дома молча, Как всегда, но не будет она из комы ни В чужих, ни в своих городах. Никто не узнает, где она. Что сделано, то сделано. Спустя недели, на деле может быть месяцы, Когда родные и близкие окончательно взбесятся. Низкие заросли травы будет прочёсывать полиция. Её называли порою на вы. Она ненавидела лица их. Она будет лежать спокойно, наконец-то спокойно. Лицо излучает умиротворение. Умерло творение одно из прекраснейших в мире. Для кого-то была кумиром, но не догадывалась. Она не виновата во всём, что случилось когда-то с Ней. Миллионы огней не приняли в дом. В том, что случилось, виноват он. Виноват он. Виноват он.