Обертон

Холод камней вот всё, что мне оставит рудник моих Строк после того, как свет увидит последний кусок. Пару слов, там парус вновь поймает муссон в дельте Красной реки, но миру молчит обо всём. Прикинь, мой сон опять передаёт цвета. Кто-то тихо сказал: «Доктор заедет с утра». Что ж, значит и нам пора, брат. Срывал календарь, на подоконнике цвела печаль. Так велика и пуста, как бесконечный трип в астрал, Дабы раскрыть потенциал листа. И я писал, скитаясь под тенью аркад, Где люди-птицы не летали в своих СЛК, Не знали карт или как там. Мы стали далеки ментально, и только время раскроет Детали. Пара тайн или парафар, А светит маяк, и тот придуманный я станет Документальным. Как? Кадры былых времён. Падре не верил Бога, но под свет лампады говорил О нём. И как-то дико, как-то слишком всерьёз. Потом миг вспышками строк, как обертон. Кадры былых времён. Падре не верил в Бога, но под свет лампады Говорил о нём. И как-то дико, как-то слишком Всерьёз. Потом миг вспышками строк, Как обертон. Мы рассуждали на темы не те. Вниз по Литейному к Неве летели скетчи, Мотивы, куплет. Вечная сила в уме, Так и отметь, говорили мне, сбивая пепел с Непальских ракет. Так проще достать до завтра без Лишних имён. И только монотонный фон, Брызги о берег волн. Близко и далеко, где списки на Фаэтон. Мысли, пока темно, слагали альбом спонтанно. Я видел небо в руках великана. Тканое полотно веков Нараяна. В комнате, где горят лишь три из пяти ламп, И не жди меня, не будет здесь ближайшие дни. Так надо. Снег до утра падал и падал, Город томно спал. Маэстро-монк ступал по октавам Куда-то среди стендапов и кривых зеркал. Мы шли по знакам в новый день, и брат Вспоминал. Кадры былых времён. Падре не верил в Бога, но под свет лампады Говорил о нём. И как-то дико, как-то слишком Всерьёз. Потом миг вспышками строк, Как обертон. Кадры былых времён. Падре не верил в Бога, но под свет лампады Говорил о нём. И как-то дико, как-то слишком Всерьёз. Потом миг вспышками строк, Как обертон.