Старость

Музыкант оставит сырыми ноты, лирик забудет слова. И если что, эти паузы, веяние моды, Отныне сломаны пополам. Шик! Блеска освободи раб, но только чистый Естественный взгляд. По наши души крики птиц в тишине лягут на Слух, лягут на дне. Я никогда не предавал тебя, мое прошлое, Моя бедная верная грудь коршунам. Твои следы вряд ли кто заметит. Ответ знают те, чьи спины полосуют плетью. Не засыпаю впредь, жду, пока время тлеет, Пока мой ум обратится к вере. Мы пережгем, перепьем эти номера. Карма моя на конце пера пишет боль, Но с тобой я стану сильным, как и те Озера, что к декабрю остыли, погрузив все живое на Глубину. Так и я уйду дорогой белых лун. Где мы и кто мы? Дай знать нам, дай Блеск самым дорогим глазам. В минуты рая, любви и тепла мы пережгем, Перепьем эти номера. Музыкант оставит сырыми ноты, лирик забудет слова. И если что, эти паузы, веяние моды, Отныне сломаны пополам. Шик! Блеска освободи раб, но только чистый Естественный взгляд. По наши души крики птиц в тишине лягут на Слух, лягут на дне. К чему дышать? чему дышать пылью в клетох? В моих окнах лес и в моих окнах небо. В череде редеющих аллей один день плюс еще один День о ней думает клен. Эти компы или телефон, тонкий намек, Обманы на тон. Шик! В омуте роз жил в полный рост, Но те годы мимо потоками слез. И не спасти нас от гибелей. Этот шелковый мир, как любовь родителей, Когда я мальчиком впопыхах бежал, Держа в себе этот страх. Мое море тайн я нарекаю главами, Дабы те дневники не нападали удавами. Да, играем глыбами льда, Играем жизнь по ладам года. Музыкант оставит сырыми ноты, лирик забудет слова. И если что, эти паузы, веяние моды, Отныне сломаны пополам. Шик! Блеска освободи раб, но только чистый Естественный взгляд. По наши души крики птиц в тишине лягут на Слух, лягут на дне. Музыкант оставит сырыми ноты, лирик забудет слова. И если что, эти паузы, веяние моды, Отныне сломаны пополам. Шик! Блеска освободи раб, но только чистый Естественный взгляд. По наши души крики птиц в тишине лягут на Слух, лягут на дне.