На Рочдельской улице

Весь город сорвался на бег. Вот только на Родительской улице что-то не Думал о том человек и пехота. А стрелки в часах подводить не надо, Сходиться раз в час их работа. Вот так же на стрелки ходить должен Кто-то. А жизнь наша да еще стерва играет, Братишка, на нервах и грузит проблемами. Так сдохнуть может и волк. И слово, конечно, решает, братишка, Но и не мешает на стрелки, по ходу, Опять начинать таскать ствол. Пехоте без дела стоять, да это, Братишка, как деньги на ветер. Они же все любят стрелять, словно дети, Пылая. Вот так вот решат проблему, Что вместо одной станет много. Как тут, если двое спешат в гонки го-го? А жизнь наша да еще стерва играет, Братишка, на нервах и грузит проблемами. Так сдохнуть может и волк. И слово, конечно, решает, братишка, Но и не мешает на стрелки, по ходу, Опять начинать таскать ствол. А Город сорвался на бег. Москва в декабре сумасшедший дом в кубе. И скоро, закутавшись в снег, позабудет асфальт, Что, как кровь горячом, Его обжигало, из ран вытекая. Но тут ведь Москва ни при чем. Жизнь такая! А жизнь наша да еще стерва играет, Братишка, на нервах и грузит проблемами. Так сдохнуть может и волк. И слово, конечно, решает, братишка, Но и не мешает на стрелки, по ходу, Опять начинать таскать ствол. А слово, конечно, решает, братишка, Но и не мешает на стрелки, по ходу, Опять начинать таскать ствол.