такое вот бессмертие, сынок

Люди делятся на тех, кто нагадал, Что смерть не скоро, и на тех, Кто прав. Я отвоюю тебе дом возле пруда у подмосковных ипотек И банков. У нас появится ребенок, я вам буду улыбаться каждый Божий день. Он, увидев фото папы на кресте, Заломит пальцы: "Как же пожелтело Оно". Я сам с собой все эти годы жил врозь. Меня ждало большое будущее, не дождалось. Мне девять, мы с мамой на берегу. Я улыбаюсь от незнания, что вдова была когда-то Женой. смеюсь молочно-зубой душой. Тебе бывает нелегко найти могилу я зимой. Ты ждешь роль теперь сын с моими оранжево-карими Напомнит обо мне своим неважным вокалом. Сидя на сборе во дворе, освоит первый перебор. Годами позже найдет свой случайные запойные знакомые Выбитый резец научит держать язык в ножнах, задес Нами играть. Неонный стакан поможет по ночам кинуть Резиновость от наитоже стима. Видела бы ты, как мы красиво продолжимся. Вновь пою о себе. Это то же самое, что петь ни о чем, Но честнее. Прошлое змеится стропами по земле, Купол за спиной заполняется память минус процент Зачислению. Сынок, ты полон чудес и инициатив. Мои песни твой ребяческий цинизм повеселят, Но переслушай это ближе к тридцати. Повезет не узнаешь во мне себя, но тебе не Повезет. Ты поймешь, что подмосковный пруд и дом Проплыли мимо. Побоявшись сказать: "Вот и все", что-то похожее Споешь своей любимой. Когда меня не станет, ты сам не заметишь, Как однажды я заговорю твоими устами, И получится что-то вроде. Шарф завяжи потуже, сбереги для нашей дочери ямочки. Я рано ее ознакомлю с потерей ладошки земли по Дереву из детства мертва. Мне бежать вдали шима по суше корнями искриться Водой до Челябинска, Согревать вас, мурлыча котельный метэат номер два. Люди делятся на тех, кто нагадал, Что смерть не скоро, и на тех, Кто прав. Я отвоюю тебе дом возле пруда у подмосковных Ипотек и банков. У нас появится ребенок, я вам буду улыбаться каждый Божий день. Он, увидев фото папы на кресте, Заломит пальцы: "Как же пожелтело Оно".