Макросхема (Live)

Зверобои и следопыты, ваши подвиги не забыты. Кочуют по русской прерии могикане от пионерии и Вписаться в процесс норовят последние из октябрят. Сквозь белые рожицы холодов, Сквозь мёрзлые кратеры стадионов Я слышу, как в прошиве проводов Хвостами сшибаются радиоволны. Уже доля каждого сочтена, И выжившим велено отсыпаться. Самая первая седина Появилась, когда тебе стало за двадцать. Алые рваные паруса Новенькой солнечной батареи навряд ли Способны на чудеса Они никогда тебя не отогреют. Моих же уже никому не отнять. Из ломкой фанеры, из кровельной жести Они пережили уже сорок пять огромных Космических путешествий. Сквозь нынешний день, не лишенный надежды, И завтрашний выглядит необозримо. Но небо уже самолетов не держит, Но небо уже наливается дымом. Встречено многое на пути От полного краха до полной победы. Но того, что хотелось бы вновь обрести, Нет даже в туманности Андромеды. Мы будто бы дети проторенных трасс, Привыкли в беде апеллировать к взрослым. Но взрослые снова в двухтысячный раз сбежали от Нас через тернии к звездам. Вкушающий завтраки в белых одеждах, Ты к ужину выйдешь в тёмно-зелёном. И небо уже самолетов не держит. Оно уже стало, как море, солёным. Я спрячу свой мозг страуса эму в песок этой Белой больничной палаты. Прими меня, космос, в свою макросхему хоть самой Ничтожной, бессмысленной платой. Светилам и спутникам их невдомек, Когда мы состаримся, до или после. Корабли, залетевшие на огонек, Мы в этом будущем только лишь гости. Уставшему телу немного вина, Чуть-чуть тишины обесточенным нервам. Последняя лунная седина Уравняла хребты твои в двадцать первом. А утром в мерцающий иллюминатор я выгляну И ничего не увижу. Ведь небу уже самолетов не надо. Ведь небо уже не становится ближе. Ведь небу уже самолетов не надо. Ведь небо уже не становится ближе. Ведь небу уже самолетов не надо. Ведь небо уже не становится ближе. Ведь небу уже самолетов не надо. Ведь небо уже не становится ближе, Не становится ближе, не становится ближе.