Сыновья

Вспоминая в битый час размер ноги, На замену тех, что стоптаны до дыр, Я ищу в универмаге сапоги Человеку, подарившему мне мир. Мама, мама, как давно твои шаги Не спешили исполнять любой каприз. Это ж надо позабыть размер ноги Человека, Подарившего мне жизнь. А сыновья летят домой из дальней дали. И будут мамы, будто бабочки, кружить. И всё придумывать ночами, причитая, Чем угостить, как угодить. Не утомили их ни годы, ни печали. Пельмени да домашний квас их нос трубой. А просто в детстве наши мамы голодали. Вот и неймется им кормить, как на убой. Я стою среди тумана и пурги, Изнывая от досады и стыда, Что размера той божественной ноги Я не знал на самом деле никогда. Помню песни, уносившие печаль, И улыбки, возвращавшие весну. Тёплых рек её немеркнущий хрусталь. Размер... Ну нафига мне, пацану? А пацаны давным-давно повырастали. Но мамы это не желают понимать. Ах, мамы, мамы, как вы только не устали Всю жизнь встречать и провожать? И опять борщи, капусты и щи благоухают. И, как всегда, сковорода играет джаз. А мамы смотрят И почти не выдыхают. А мы торопимся куда-то каждый раз. Непогода приближается к концу. Скоро вылетим в туман, не на века. Делать нечего, и я звоню отцу. И отец меня спасает, дурака. Самолетик задрожал на вираже, И от радости лечу я сам не свой. Сапоги размером больше В багаже. Так теплее На носочек шерстяной. Ах, мамы, мамы, Как вы только Не устали?