Цена жизни Prod. by ZNaHZvRAcc

Свет ламп мигает, бьёт по воспалённым векам. Здесь каждый вдох пропитан кровью и тоской. Трудно остаться в этом месте человеком, Где пахнет смертью, гарью и чужой бедой. Я шёл по коридору, где кафель ледяной, Где каждый шаг звучит как приговор над головой. Сегодня был в военном морге, в самом тупике, С зажатой правдой в дрожащем кулаке. И я скажу вам прямо, без прикрас: Здесь край. Там воздух густ, как старый чёрный Свинец. В этом подвале больше не ищи свой рай, Там за каждой дверью чей-то конец. От этих кадров разум просто заходит за грань. Мир сжался до размеров гробовой доски. Там не поют псалмов и не читают прозу. Там только тишина, вошедшая в занозу. А жизнь теперь на торге всего лишь три рубля. Слезами и разлукой пропитана земля. Там сына вновь узнал старик-отец. И это, люди, нашего времени венец. Слышишь? Это душа кричит, уходя в небеса. Там, где у смерти Острая коса. Ряды носилок, словно длинный серый поезд. Война заставила нас всех забыть про покой. Тела вповалку кто без сна, кто без голоса среди Холодных стен и сорванных границ. И вот один из них, прикрытый простынёй. Он шёл на штурм, он грезил будущей весной. А за дверями ждал седой, согбенный тенью тот, Кто привёл его к этому рожденью. Весь персонал в секунду просто отвернулся. Внутри у каждого как будто мир перевернулся, Когда раздался стон, переходящий в вой. Старик упал, прижавшись плитке головой. Я сам пошатнулся, в груди застыл комок. Я вынести этой боли больше не мог. Шептал под нос: "Держись, отец, Прошу, живи в этом месте, что тонет в горе И пыли". А жизнь теперь на торге всего лишь три рубля. Слезами и разлукой пропитана земля. Там сына вновь узнал старик-отец. И это, люди, нашего времени венец. Слышишь? Это душа кричит, уходя в небеса. Там, где у смерти Острая коса. Катились слёзы по запущенной щетине. Мир почернел в одном-единственном мужчине. Он гладил руку, что была белей снегов, Не находя в своём бессилии нужных слов. Его пацаном был на штурме самым смелым, А стал лишь телом искалеченным и белым. Дай сил ему, Господь, не рухнуть прямо там, Где жизнь расходится по швам и по бинтам. Мы знаем все война та ещё хищница. Ей не важна судьба и не важна причина. Ей нужно время, ей нужны глаза и стон, Чтобы набить свой бесконечный эшелон. Разлука здесь длиннее вечности самой. Миг и полоска жизни и пора домой, Но не в квартиру, где горит на кухне свет, А в чёрный пластик, где уже ответов нет. Как больно видеть этот страшный торг. Военный морг наш общий эпилог. Три рубля цена за верность и мечту. Мы все летим в одну и ту же пустоту. Сын мой, брат мой, друг, Когда же разомкнётся этот круг? Сегодня был в морге и завтра вновь приду видеть, Как жизни догорают на льду, смотреть глаза отцов, Что превратились в пепел, пока над ними флаг победы В небе светел. Жизнь стоит три рубля, А может быть, и меньше. В руках у смерти самой холодной из женщин. И сына вновь узнал отец по старым шрамам, И этот крик наполнил этот жуткий храм. А жизнь теперь на торге всего лишь три рубля. Слезами и разлукой пропитана земля. Там сына вновь узнал старик-отец. И это, люди, нашего времени венец. Слышишь? Это душа кричит, уходя в небеса. У этой смерти Острая коса.