Визит E

Явился он пьян, в пыли, В рубахе рваной по плечам. Глаза, как угли, жгли и жгли, А в них тоска по палачам. Швырнул на стол огонь в стекле, Тяжелый, словно приговор. И тени корчились в углу, Ведя немой и страшный спор. Мы сели на пол. Он дрожал. Бутылкой горло выбил в кровь. Ну здравствуй, брат, я так бежал. Там нет любви, там сдохла вся любовь. Хлебнул огня, скривил оскал И вдруг со злобой, как цепной, Рубаху на груди порвал. Смотри, что сделали со мной. Там шрамы бурые, как жад, сплелись в Уродливый узор. Меня не крылья там держали, а лишь Презрение и позор. Смотри! он хрипло заорал. Вот здесь я Архангел бил кнутом За то, что я не презирал Таких, как ты, в леву земном. Он сплюнул на пол золы тип, В словах мешая яд и желчь. Ты думал, там святой родник? Там только жажда жечь и сечь. Они поют елейный вздор в шелках, Сиянье в серебре. А я для них живой укор, собака в будке Во дворе. Я нужен им, он выл, хрипя, чтоб было на Кого свалить всю грязь, что копит Бог в себе, Всю кровь, что он позволил лить. Я козлище, я свалка бед, я их плевательница, Брат. Они жуют с утра обед, А я жую золу изврат. Он пил и плакал, и рычал, кляня небесный Произвол. Кулак сбивал стекло, Крошил и пеной капал на камзол. А я молчал и зал одной Осколки дней и тишину. И гнал я мысли эти прочь, Но понимал его вину. А утром, лишь зардел восток, он встал, Шатаясь, сам не свой. Исчез, лишь горел лоскуток, повис над грешной Головой. Осталась в комнате зола, Пустая тара, грязь и тишь. И боль не та, что здесь жила, А та, с которой не взлететь.