У лукоморья RMX

У мертвой топи дуб сожженный, В крови гниет Златая цепь. И днем и ночью кот прокаженный Все мерит шагом эту Степь. Идет направо стон заводит, налево Проклятье хрипит. Там смерть сама в тумане бродит, Утопленница на ветвях висит. Ее глаза пустые ямы, в них отразился вечный Мрак. И тянутся из леса шрамы туда, Где воет вурдалак. Там на растерзанных дорожках следы Чудовищных зверей. Избушка там на мертвых ножках стоит на свалке Из костей. Там смрад и гниль, видений полны, Там о полуночи вскипят волны, на берег выплюнув Пустой остатки плоти ледяной. И тридцать витязей безглазых чередой из вод выходят Грязных. Их панцири покрыла ржа, В груди торчит клинок ножа. Среди гниющих мертвецов идет их дядька Без лица, палач невинных праотцов, Слуга безумного творца. Там королевич, став уродом, пытает сломленного Царя, и кровь течет под небосводом, Земную твердь оскверняя. Там в черных тучах пред народом Под крики стаи воронья Колдун бросает Мимоходом на копья Вниз богатыря. Его кишки на ветках виснут, толпа змеется и Вопит, а небеса от боли скиснут, И дождь кислотный моросит. В темнице там царевна сгнила, рассудок в муках Потеряв. А бурый волк ее могила, он жрет ее, В цепях застряв. Там ступа с Бабою Ягой ползет, Авя детей с собой. Стучат кости, хрустят суставы. Для старой ведьмы нет забавы страшней, Чем слышать детский плач. Она и лекарь, И палач. Там царь Кощей во тьме ослеп. Его казна его же склеп. Среди монет он задыхался, Но умереть не мог. Кричал. К златым камням щекой прижался И вечность в муках отбывал. Там пепел душ, там смертью пахнет. И мир под этим игом чахнет. И там я был. Мед, Пиво пил. У топи видел дуб Сожженный. Под ним сидел И кот сраженный Мне в ухо тихо Говорил. Он говорил, что света нет, Что мы мертвы, Что песня спета.