Холодно E

This is Berry, Ваня Дубак, первый этаж, Туриканск. Айт! Тут перспектива лишь пахать на кого-то без Остановки. За этот сладкий шелест бумажной банкноты Есть установки. Какие нафиг заботы? В голове лишь банкноты. В итоге кто ты без этой банкноты? На местном заводе работа. Нахуй вопросы. Я понял, тебе по кайфу быть идиотом. Посмотри в зеркало, вспомни время беззаботное, Когда ты мечтал увидеть, все попробовать без данных Вводных. Отбрось все лишнее, почувствуй голод, Замотивируйся снова, вкуси полной грудью запах Свободы. Долой заборы, преграды! Нахуй телик! Нахуй ваше мнение! Нахуй чужое презрение! Лучше притворюсь незрячим без зрения, Чтобы не замечать сплетен семена, Тобой посеянные. Йо, Тобой посеянные. Над многотонным серым худом витает простуда. Тут перспектива лишь проснуться, работать под утро. Под капюшоном в куртке веса будто как Брутто. Судьба меня запускает куда-то своей катапультой. Над многотонным серым худом витает простуда. Тут перспектива лишь проснуться, работать под утро. Под капюшоном в куртке веса будто как Брутто. Судьба меня запускает куда-то своей катапультой. Понял. Они там гули на Луну. Мы проливали мимо, пили вино. Нам все по делом. Где мой лен? В ассе тех делюгов. Все, конечно, весело, легко. Но годы берут свое. Епта, нихуя не шелка жизнь. Шокотерапия, будь здоров, как джиган. Джина в лампе нет, и ты не будь дебилом, Сколько бы ты не скопил филок. Какие бы ты роллы не заснял в клипе. Все хуйня, ниггер, всего своя цена на этом рынке. Сбыт был вами сталкиваясь с этой, Мы выдвигаем для них плиты. Безобидную как, когда на ошибках учатся. Вокруг суета и кто-то сучится. Фрезуют жандармы, все отрицая. Эта улица море вариантов, где пропасть, Но ты не потеряй лица, моя радость. Тут забега раз так и не страшно падать. Е-е-е. Пусть бит насущный из ямы меня вытащит. Догщит, пока по городу несут чьи-то мощи. А я как уж в воде, как артиллерист за Оружием. Я вам пока слова на полку выложу. АК от плеча бьет как ружье. Пусть береженого пизд бережет. Панама держит крышу и в жару, и в стужу. Пиздатые кроссы важны, как для ханта лыжи. Таких, чтоб как Ленин лечь, но подольше. Встретят по уму, проводят по одежке. Выбран правильный путь. Знаю, куда идти. Ноги сами выведут пешим ходом. В сопровождении легкого чувства голода. Фром Ноябрьск, Ваня Дубак. This is пиздец как холодно. Дорога простирается от падика и пластика через Совесть и карму в Вавилон и Спарту от старта И до урны с прахом. Да воздастся всем по их дусному замыслу или доброму Делу прохожему. Много чего вынес из этой лайфы. Это не одно и то же, что ты выносишь В подкладке куртки. Я спрятал в дальний угол все эти мутки. Отгулял свою на сотку. Отныне дымом не укутан, не пускаю слухи, Не подражаю сукам. Вижу, кто из чего соткан, как меняется район и Людей по полкам. Вот как. Под капиком смоук едкий и звук четкий. Коллектив меткий стреляет панчами по бочкам и Попадаем пальцем в точку. Своим словом пробивает бетон и выгибает прутья Клетки. Свобода слова в этом подземелье останется Главной идеей вне пространства и времени. С теми, кто со мною это разделяет, Братики, мы будем братить и вперед, И тратить это на практике. Над многотонным серым худом витает простуда. Тут перспектива лишь проснуться, работать под утро. Под капюшоном в куртке веса будто как Брутто. Судьба меня запускает куда-то своей катапультой. Над многотонным серым худом витает простуда. Тут перспектива лишь проснуться, работать под утро. Под капюшоном в куртке веса будто как Брутто. Судьба меня запускает куда-то своей катапультой.